Site icon Civil.ge

Один месяц протеста

Лица протеста. Фото: Гурам Мурадов/Civil.ge

Какие планы у гражданских активистов?

В Тбилиси уже более месяца продолжается гражданский протест, который последовал за выступлением депутата российской Госдумы от КПРФ Сергея Гаврилова с кресла председателя Парламента Грузии в зале заседаний грузинского законодательного органа 20 июня и силовым разгоном общественного волнения, последовавшего за визитом Гаврилова. Делегация российских депутатов находилась в Тбилиси в рамках сессии Парламентской ассамблеи православия.

Civil.ge представляет вам еще одну часть лидеров и участников протестного движения, с которыми наши журналисты встретились у здания Парламента спустя месяца после начала акций протеста и побеседовали с ними о планах на будущее.

20 июня у здания Парламента началась акция протеста, участники которой протестовали против российской оккупации и коллаборационизма правительства Грузии, а также требовали, чтобы власть взяла на себя политическую ответственность в связи с произошедшими в Парламенте событиями и чтобы председатель Парламента ушел в отставку.

В результате разгона демонстрантов, когда правоохранители использовали резиновые пули, слезоточивый газ и водометы, пострадали 240 человек, в том числе журналисты и сотрудники правоохранительных органов. Несколько протестующих получили серьезные травмы, а некоторые потеряли глаза из-за ранений от резиновых пуль. По данным МВД, 305 человек были задержаны за различные правонарушения во время событий перед зданием Парламента. Часть из них была приговорена к административному заключению, часть освобождена, а в отношении некоторых судебные процессы пока не проводились.

Мариам Баджелидзе

Директор медиа-маркетинговой компании «Social Shark»

Первым, что вывело меня на улицу, был Гаврилов в нашем Парламенте, и это ведь было не случайно? Мы знаем, что Межпарламентская ассамблея православия и другие ассамблеи, созданные с аналогичной фразеологией – это ради того, чтобы сыпать пепел в глаза людям, а потом, что произошло, нам говорят, что вот да, они русские и оккупанты, и Абхазия и Самачабло — это не Грузия, но они православные. Это было первое, когда мы поняли, что если бы мы пропустили это, тогда не имело бы смысла надевать футболки, что 20% территории Грузии оккупированы, ни комментарии в социальных сетях, что Абхазия и Самачабло — это Грузия, и так далее.

В общем, у каждого есть зона комфорта, из которой очень трудно выйти, но первое, что мы сделали, было 20 июня, пришли в 11 часов утра, провели акцию у Парламента, и, по крайней мере, мы сделали то, что Гаврилову пришлось пройти по коридору позора. Второе было 7 часов 20 июня, когда тут собрались люди для того, чтобы еще раз спросить: живем ли мы в Грузии, или правительство в чем-то ошибается.

Мы просили пропорциональных выборов для того, чтобы никогда не произошло то, чтобы тут одна сила решала, кто приедет, кто уедет, кто проведет ассамблею в Парламенте и т.д. Вторым требованием была отставка Ираклия Кобахидзе. Это были наши мирные, логичные и справедливые требования, но вечер 20 июня стал развиваться иначе, так что у нас есть изуродованные люди. Людей не только не предупредили, но и преследовали до дома, устраивали засады в парках, все это походило на охоту на людей.

Должны были несколько раз сказать, что начнется разгон, чтобы люди знали, что сейчас могут выстрелить и можем потерять глаз, об этой угрозе должно было быть известно. Допустим, они думали, что, если люди войдут в Парламент с голыми руками, государство перевернулось бы, струи водомета были бы достаточной силой, и могли не использовать пули. Это был осознанный шаг, чтобы показать Кремлю, что — вы видите, мы показательно наказали людей, которые выступили против вас.

Человек, который приказал разогнать мирную акцию протеста, а не распустить, что привело к тому, что люди потеряли глаза, были изуродованы и получили пожизненную травму (как психологическую, так и физическую), должен уйти с должности, и не должен получать зарплаты из бюджета. Это настолько ясное требование, что не должно  больше требовать объяснений.

Чем больше времени проходит, тем больше теряется смысла то, чтобы мы прекратили протест. Каждый дополнительный день является большей мотивацией, чтобы довести эту борьбу до конца. Уже много ошибок допускают. Очень странно, когда Бидзина Иванишвили сейчас подсчитывает головы, но не тогда, когда Руставели был перекрыт, но мы покажем, что нас не 200 и не 40, нас намного больше. Ослепили нас на один глаз, это понятно, но в тот оставшийся один глаз не должны засыпать нам пепла. Этого у них просто не получится, мы не остановимся.

Гахария должен уйти потому, что если в этой стране ответственные лица не научатся брать на себя ответственность, в том числе, и таким образом, чтобы уходить в отставку, нам придется жить все в той же стране и через 10 лет.

Каждый человек, который приходит сюда, является владельцем этой акции и организатором этой акции. Эти люди сами финансируют этот протест. Пытаются дискредитировать, что нас якобы финансируют политические партии, что кто-то платить нам деньги. Нас финансируют сами эти люди.

Если думают, что нас 200 и 400, мы скоро покажем, сколько нас. Это проигранная игра, пусть не следуют за этим. Мы создадим дискомфорт всем и будет лучше, если сейчас выгонят Гахария, чем постоянно будут жить в стрессе потому, что мы обещаем: стресс будет непрерывным, постоянным. Они должны удовлетворить это требование, это их политический долг, и мы платим им за это. Гахария нам больше не нравится как министр, и мы не хотим платить ему зарплату. Он должен это понять, пусть уйдет и мы отдохнем.

Гига Макарашвили

Гражданский активист

За последние 7-8 лет, когда я выхожу из дома, то, где-то на чем-нибудь у меня написано, что Россия оккупант, куда бы я ни шел, везде кричу, что Россия оккупант. Но произошла настолько тяжелая история, что рассиживание Гаврилова на том стуле оказалось последней меткой, за которой просто не могли оставаться дома. Ко всему этому в ту ночь добавился разгон акции с ужасными методами, которые создали такую тяжелую комбинацию, что вот видите, уже более месяца протест продолжается непрерывно. Естественно, главным было то, что Россия оккупант и нельзя, чтобы депутат российской Госдумы, который воевал и голосовал против нас, сидел в кресле спикера. А потом еще то, что единственное, чем эта власть отличалась от предыдущей, всегда говорили, что мы не стреляем, мы не убиваем, мы не калечим, и когда мы думали, что системное насилие осталось в прошлом, оживили и сказали нам, что применяют силу и не собираются уступать.

В какую секунду Гахария уйдет домой, в ту же секунду мы разойдемся. Мы не являемся активом политической партии или штатом какой-либо организации, чтобы у нас были другие причины. Нет! Два из трех требований выполнили, если будет выполнено третье, мы вернемся домой и позволим стране подготовиться к пропорциональной системе в спокойной обстановке, но отставка Гахария — это абсолютно принципиальное требование, которое мы не уступим.

Протест продолжается, мы максимально попытаемся создавать дискомфорт повсюду, везде оказывать давление, потому что, чем больше они находятся под нашим давлением, факт, что у них нет навыков управления кризисными ситуациями, не могут работать в кризисе, делают больше ошибок и становятся более слабыми. Факт, что Гахария, который до этого тянул за собой, был локомотивом, так или иначе надеялись на Гахария, теперь наоборот, его нужно тянуть за собой и превратился в политическую падаль.

Мы четко сказали, что как долго не продолжался бы процесс сохранения Гахария со стороны власти, мы не собираемся останавливаться. Единственное, что мы можем поменять – это формы протеста. Если даже я захочу и скажу, народ, больше не приходите, мне никто не поверит, потому что сюда никто не приходит ради меня. Эти люди очень злы, и когда озлобление у человека не проходит само собой, что-то нужно менять. У людей выкололи глаза, стреляли в прицел и охотились на людей не только на месте разгона акции, но и за 4-5 км от того места, в течение нескольких часов, охотились на людей в подъездах.

Мы, общество, не хотим свыкаться со всем этим, и управлять этим обществом сейчас очень сложно. У людей есть абсолютно искренний протест, здоровый гнев, и абсолютно легитимное требование. Так что, очень сложно управлять или вести в каком-то направлении. С этими искренними людьми нужно поступать душевно и чисто, этих людей не надо гневить, они так же борются, как и я.

Мы намерены бороться. Со временем, когда будем уставать еще больше, но еще больше ослабнет Грузинская мечта, мы можем что-то поменять. Есть идея, что можем пойти в районы и мобилизовать больше людей к сентябрю. Факт, что они считают головы, боятся если будет много голов. Общество, которое выросло на глазах, поняло, что для выражения здорового протеста нет необходимости в том, чтобы глаза были окровавленные, а в руках держать дубинки или палки, наоборот, спокойно, с музыкой, с поднятыми руками можно бороться даже с провокациями. Это общество готово очень к тому, чтобы участвовать хотя бы в очень долгосрочном протеста, и не уставать до тех пор, пока раз и навсегда не исчезнет в стране системное насилие.

В том, что Гахария покинет должность, мы в этом абсолютно убеждены потому, что все идет к этому. Они точно знают, что так должно произойдет. Просто они пытаются сломать нас психологически. Постоянно ждут, что мы разойдемся. Задействовали троллей, факт, что не работает, потом перешли на родителей, угрожали. Они тоже посмеялись над этим и оставили их в покое. Потом устроили контракцию, но не сработала, потому, что не пройдет.

Мариам Гегучадзе

Активистка

Я здесь по многим причинам: я здесь потому, что я верю в гражданское общество, которое может многое изменить. Я здесь потому, что не хочу насилия никогда, и даже если завтра будут стрелять в того человека, который неприемлем принципиально более всего, я все равно приду сюда. Я здесь потому, что не хочу российской политики и пророссийского государства. Сколько бы времени не потребовалось для борьбы за это, я буду стоять здесь.

Хочу, чтобы в этой стране раз и навсегда укоренилась демократия, так как мы этого заслуживаем. Из-за российской пропаганды, из-за неправильной власти, мы забываем, что у нас есть право на свободу. Но мы уже не на том этапе, когда кому-то позволим ограничивать нашу свободу.

Какую бы пропагандистскую машину не включали, не смогут нас втянуть в это. Сегодня уже любой может легко получить информацию о том, что у западного рынка есть свои преимущества, что и за пределами российского рынка также есть путь.

Мы очень близки к нашим целям. У нас есть очень большое достижение — пропорциональная избирательная система, но мы останемся здесь до тех пор, пока министр внутренних дел Георгий Гахария не уйдет в отставку. Он потерял всю легитимность.

Заза Абашидзе

Специалист по международным отношениям

Я здесь с самого начала. Моя личная мотивация: я думаю, что находящихся здесь людей объединяет теперь уже одно требование (из трех требований), которое осталось невыполненным — отставка Георгия Гахария. И почему это требование так важно: во-первых, из-за упрямства, мы сказали слово и сделаем все для выполнения этого слова, и второе то, что должен быть создан прецедент, когда руководитель правоохранительного органа совершит такое непропорциональное насилие в отношении своих граждан, он должен ответить за это.

Если кто-нибудь посмотрит, мы собираемся тут уже месяц. Никто не требовал посадить Георгия Гахария в тюрьму или привлечь к уголовной ответственности. Мы говорим о принятии политической ответственности и отставке с должности. После этого уже следствие, суд, который, к сожалению, не является независимым, но все же суд должен решить. Далее это уже не наше дело, была ли уголовная ответственность.

Во-вторых, наряду с этой ответственностью есть еще и то, что должен состояться моральный акт, что справедливость восторжествовала. В этом случае торжеством справедливости однозначно является отставка Георгия Гахария. Следовательно, нас объединяют политико-правовые и моральные аспекты. Все эти три аспекта будут увенчаны отставкой Георгия Гахария, и именно этого мы требуем. Отставка Георгия Гахария – это единственный правильный путь.

Если вы помните, на следующий день, когда здесь было очень много народа (тогдашний председатель Парламента) Ираклий Кобахидзе заявил, что не собирался уходить в отставку. Спустя ровно 24 часа он написал собственноручно заявление. Примерно аналогично было и в случае (депутата Закарии) Куцнашвили и в случае пропорциональных выборов.

Правительство, Иванишвили позиционируют так, но это не значит, что мы должны опустить руки, уйти домой, раз они так говорят. Последний месяц был ярким примером того, что когда возникло давление и давление было необратимым, им пришлось перепрыгнуть свои слова и сделать обратное того, о чем они говорили 24 часа назад. Соответственно, о чем бы Бидзина Иванишвили не говорил, не имеет никакого значения, мы не пойдем домой.

Демонстрации и акции не означают только эту форму, это означает, что будут «точечные удары», что будем «беспокоить» их повсюду в рамках закона. Мы прибегнем ко всем конституционным и правовым путям для того, чтобы нахождение Георгия Гахария на должности было бы проблемой для него и для всей власти. Мы не будем лениться ни этим летом и ни позже.

Власть не слышит народ, что, с одной стороны, является проблемой, но, с другой стороны, если смотреть в долгосрочную перспективу, я даже благодарен, что гражданское общество так закаляется, растет и мы, все те, кто там стоим, все равно спросим ответа у власти.

Гванца Джобава

Председатель Ассоциации книгоиздателей и книготорговцев Грузии

Этими непрерывными акциями, я думаю, мы смогли показать, где сегодня находится грузинский народ.

Мы стоим здесь по двум причинам: во-первых, естественно, это то, что российский депутат уселся  в кресло председателя нашего Парламента. Мы всегда чувствовали усиление российского влияния в нашей стране. У нас был отдельный протест, но этот факт дал нам силу, чтобы мы все объединились и совместными силами протестовать против всего этого. Для нас это возможность показать всему миру, что несмотря на то, что наша власть склоняется в сторону России, главным тут является голос грузинского народа, и этот голос по направлению к Европе. Мы, новое поколение, стремимся к Европе. Это страна, где мы признаем европейские ценности, а все остальное для нас неприемлемо.

С другой стороны, это было абсолютно неприемлемо для насильственных методов, применяемых 20 июня против народа и народа. Поэтому мы, безусловно, чувствуем ответственность за каждого человека, которого бросили. Вы не можете иметь реакцию на то, что у вас есть на вашей стороне. Я думаю, что необходимо, чтобы власти признали эту ответственность, и люди, которые несут ответственность за этот факт, должны быть наказаны. Главный ответственный человек — кто — это легко — уйти в отставку.

Примерно через месяц упорно продолжают ралли собирается. Иногда нас много, иногда меньше, но количество не определяет качество. Большие изменения происходят с людьми, а не с большими массами, и власти всегда должны бояться образованной, вдумчивой, здоровой части общества, способной разумно обсуждать и выяснять, что лежит в их повседневной жизни.

Мы приедем сюда снова и снова. Мы будем приезжать везде, где нам будет необходимо, и мы всегда будем напоминать властям, что мы не забудем и не забудем 20 июня.

Котэ Кубанеишвили

Поэт

Главная причина – «Нет оккупации!» и «Нет российскому влиянию на власть!», «Нет русскому курсу»! Идет наше запугивание, ночь Гаврилова была лишь последней каплей. Тот же мат с уст Габуния показал нам и стало ясно, кто на чьей стороне, и кто чьи заказы выполняет. Будущее Грузии отказалось от всего этого, и я хочу быть с будущим Грузии, хочу ассоциироваться с будущим, а не с прошлым. Хочу, чтобы будущее победило. Гахария, Иванишвили и этот Парламент – это те люди, которые мешают нам и делают все для того, чтобы вернуть нас в темноту.

Отказ от Гахария для них означает отказ от самого себя потому, что когда Гахария наказал нас, защитил их и защищал российский курс. Мы все хорошо увидели, кто посадил Гахария (на пост министра) и чьи заказы он выполняет. Они ведут себя так, как будто ничего не происходило, якобы борются с нами и кого-то задерживают и пугают нас, но никто уже их не боится потому, что они плохое, темное, неразвитое прошлое и мы их больше не боимся.

Их время прошло, как истекает срок годности продукта. Они больше не соответствуют грузинскому обществу и больше не воспринимаются, как правительство Грузии. Молодежь больше не уверена, если тут что-то произойдет, эти коллаборационисты какую сторону займут. Мы уже видели это. Поэтому никто уже не простит предательства нашей Родины. Сколько бы в нас не стреляли пуль, и сколько бы нас не ослепляли, мы это уже увидели.

(Буду стоять) до смерти, не собираюсь отступать, потому что надоело уже. Вот уже 40 лет я стою на этой площади и защищаю многострадальную Грузию от плохих грузин  — проводящих российскую политику, от Бербичашвили, Орджоникидзе и Сталинов. Может тут и стоим 300 человек, но нас 300 000, нас 3 миллиона, и никто не должен в этом сомневаться.

Нанка Калатозишвили

Актриса

Изначально все началось с антиоккупационного настроя. К этому добавилась кровавая ночь 20 июня, и появился новый протест с требованием отставки Гахария.

Уже месяц приходится доказывать, что мы, люди  существуем и увидьте нас. В чем только нас не обвиняют, к какой только партии нас не приписывают. Только потому я буду стоять тут, чтобы доказать: человек имеет право сказать слово и шантаж уже не пройдет. Перекрывать свое преступление прошлым – это невозможно представить. Каждый должен нести ответственность за свое преступление. Мы должны создать прецедент, чтобы у нас не было синдрома безнаказанности, и государство должно высказать свою позицию.

Потому так упорно и стоим тут те, кто верим во все это, и не имеет значения, сколько нас будет. Мы верим, что качество и настоящие эмоции не нуждаются в количестве.Тут можем стоять двести человек, но настоящих, и если научатся у нас этого настоящего и самолюбия, не было бы плохо.

Тут стоит новое поколение. Эти молодые люди уже выросли, и в 2020 году им придется сделать выбор. У власти уже не получится игнорировать их.

Наталиа Букия

Пенсионерка

Я пришла сюда в первый же день акции, но из-за моего возраста и из-за того, что не могу долго стоять, ушла пораньше. Почему я пришла сюда? Потому что я была здесь и 9 апреля (1989). Все это — весь процесс завоевания независимости — я испытала на себе. Я не могла не прийти, потому независимость фактически приходится завоевывать заново. Я видела это. Мне было очень печально, что на протяжении всех этих семи лет (правления Грузинской мечты) этот процесс протекал медленно, но, к сожалению, люди не реагировали. Но позже та история, когда Гаврилов занял кресло председателя Парламента Грузии, наполнила чашу терпения народа.

Что касается требования участников акции об отставке министра внутренних дел Георгия Гахария, честно говоря, я думаю, что даже Иванишвили не может отправить его в отставку потому, что он напрямую является российским эмиссаром. Я так вижу это явление, но протест и борьба всегда имеют смысл.

Когда мы стояли здесь в апрельские дни (1989), то не могли представить, что Советский Союз распадется, но чудо произошло. Мы требовали независимости Грузии, но произошло больше: распался Советский Союз и символически, произошло так, как будто 9 апреля разрушил его.

И сейчас знаете какое у меня ощущение? Мы же требуем деоккупации Грузии? И у меня такое ощущение, что за этим последует распад Российской Федерации. Вот не знаю, как это будет, но распадется, это неминуемый процесс, в первую очередь, Россия должна уйти с Кавказа, а потом и другое, Сибирь и все такое, это не наше дело… Грузия должна вернуть свои территории, и люди, проживающие там, должны быть счастливы, жить в свободном государстве.